Лексика 9 Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная 1 часть

Самоучитель

Учим слова. Часть 1. Класс 6.

Просмотр содержимого документа
«Лексика 9 Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная 1 часть»

Use of English Extensive Reading 6

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

attach (v) прикреплять

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

drawing (n) рисование

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

drawing (n) рисование

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

educate (v) обучать

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

educate (v) об учать

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

glove (n) перчатка

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

glue (n) клей

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

glue (n) клей

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

look for (phr v) искать

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

look for (phr v) искать

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

marionette (n) марионетка

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

only (adv) только

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

puppet (n) кукла (в кукольном театре)

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

puppeteer (n) кукловод

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

puppeteer (n) кукловод

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

puppeteer (n) кукловод

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

puppeteer (n) кукловод

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

rubber (n) резина

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

rubber (n) резина

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

Karlo Kollodi “The Advetures of Pinocchio”

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

Коллоди, Карло. Приключения Пиноккио. Перевод с итальянского Э. Казакевича. Художник Либико Марайа.

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

Сказка Карло Коллоди (1826-1890) «Приключения Пиноккио» переведена на 87 языков. В России она впервые была опубликована в 1906 году издательством М.О.Вольфа, причем было указано, что перевод сделан с 480-го итальянского издания! Это одна из самых смешных и самых трогательных книг мировой литературы. Деревянного длинноносого Пиноккио, несносного, доброго, буйного, чувствительного, остроумного, глупого как пробка, упрямого как осел, плаксивого и смешливого, эгоистичного и великодушного, знают во всех странах.!

В маленьком итальянском городке Коллоди, в честь которого детский писатель Карло Лоренцини взял себе псевдоним, стоит редкостное изваяние — памятник литературному герою, деревянному мальчишке по имени Пиноккио. На памятнике высечена надпись: Бессмертному Пиноккио — благодарные читатели в возрасте от четырех до семидесяти лет. И еще одна подробность: «Пиноккио» на тосканском диалекте означает «кедровый орешек». Крепким оказался этот орешек. Не подвластен он времени!

Live and learn — Поучительные главы из знаменитой книги Приключения Пиноккио 30. ВМЕСТО ТОГО ЧТОБЫ СТАТЬ МАЛЬЧИКОМ, ПИНОККИО ОТПРАВЛЯЕТСЯ СО СВОИМ ДРУГОМ ФИТИЛЕМ В СТРАНУ РАЗВЛЕЧЕНИЙ    Разумеется, Пиноккио попросил Фею, чтобы она разрешила ему пойти в город и пригласить всех товарищей. И Фея разрешила ему это и сказала:    — Иди и пригласи своих товарищей на завтра, но помни, что тебе следует вернуться домой прежде, чем стемнеет. Ты понял?    — Я обещаю вернуться не позже чем через час, — ответил Деревянный Человечек.    — Будь осторожен, Пиноккио! Дети легко дают обещания и часто нарушают их.    — Но ведь я не такой, как другие. Если я что-нибудь обещаю, то это железно.    — Посмотрим. Если ты будешь непослушным, то только себе же во вред.    — Почему?    — Потому что все дети, которые не слушаются советов людей, знающих больше, чем они сами, всегда попадают в беду.    — Это я испытал в достаточной мере, — сказал Пиноккио. — Теперь я уже больше не попадусь.    — Посмотрим, правду ли ты говоришь.    Не тратя больше слов, Пиноккио простился с доброй Феей, заменившей ему мать, и, свистя и подпрыгивая, вышел из дому.    Прошло не больше часа, и все его друзья были приглашены. Одни принимали приглашение с большой радостью, другие заставляли себя немножко просить, но, когда узнавали, что хлебцы для обмакивания в кофе с молоком будут намазаны маслом с обеих сторон, они тоже говорили все без исключения:    — Мы придем, чтобы доставить тебе удовольствие.    Среди всех своих школьных товарищей Пиноккио считал одного особенно близким другом. Его звали Ромео, но он имел прозвище Фитиль. Это был худенький, слабенький, бледненький человечек, выглядевший как новый фитиль в восковой свечке.    Фитиль был самый ленивый и бесстыдный мальчишка во всей школе, но Пиноккио его безумно любил. И вот он пошел к нему, чтобы и его пригласить, но не застал дома. Он зашел во второй и в третий раз, и все напрасно.    Где его искать? Пиноккио обшарил все тайники и лазейки и наконец обнаружил Фитиля в крытом дворе одного крестьянского дома.    — Что ты тут делаешь? — спросил Пиноккио.    — Я жду полуночи, чтобы отправиться в путешествие.    — Куда?    — Далеко, далеко, далеко.    — А я три раза был у тебя дома и искал тебя!..    — А что ты от меня хотел?

   —  Ты разве не знаешь великую новость? Ты не знаешь, какое большое счастье меня ожидает?    — Какое?    — С завтрашнего дня я больше не буду Деревянным Человечком, а стану настоящим мальчиком, как ты и все другие.    — Что ж, поздравляю.    — Значит, жду тебя завтра к празднику.    — Я ведь сказал тебе, что сегодня ночью я отбываю.    — В котором часу?    — Скоро.    — А куда?    — Я отправляюсь в страну… в прекраснейшую страну на свете — в настоящую страну блаженства и безделья!    — А как называется эта страна?    — Она называется Страна Развлечений. Поедешь со мной?    — Нет, я-то не поеду.    — Это зря, Пиноккио! Поверь мне, ты пожалеешь, что не поехал. Для нас, мальчишек, не может быть лучшей страны. Там нет ни школ, ни учителей, ни книг. Там не надо учиться. В четверг там выходной день, неделя же состоит из шести четвергов и одного воскресенья. Представь себе, осенние каникулы начинаются там первого января и кончаются тридцать первого декабря. Вот это страна по моему вкусу. Так должно быть во всех цивилизованных странах!    — Чем же занимаются все-таки в Стране Развлечений?    — Играми и забавами с утра до вечера. Вечером ложатся спать, а на следующий день все сначала. Что ты на это скажешь?    — Гм! — произнес Пиноккио и закивал головой, что должно было означать: «Такую жизнь и я не прочь был бы вести!»    — Итак, пойдешь со мной? Да или нет? Решайся!    — Нет, нет и еще раз нет! Я обещал моей доброй Фее стать хорошим мальчиком, и я исполню свое обещание. Кстати, солнце уже заходит. Я должен возвращаться домой. Итак, будь здоров, счастливого пути!    — Куда ты спешишь?    — Домой. Моя добрая Фея просила, чтобы я был дома до наступления ночи.    — Подожди еще минуты две.    — Я опоздаю.    — Только две минуты.    — Но Фея будет меня бранить!    — Пусть бранится. Набранившись вдоволь, она успокоится, — сказал сей отвратительный Фитиль.    — А как ты будешь путешествовать? Один или с кем-нибудь?    — Один? Да нас больше ста мальчишек.    — Вы идете пешком?    — Сейчас тут проследует фургон, который захватит меня и повезет в прекрасную страну.    — Я бы много дал за то, чтобы фургон появился немедленно!    — Почему?

   —  Хочу посмотреть, как вы будете отъезжать.    — Подожди немного, и ты увидишь.    — Нет, нет. Я пойду домой.    — Всего только две минуты!    — Я и так слишком задержался. Фея будет беспокоиться.    — Бедная Фея! Может быть, ты боишься, что тебя летучие мыши съедят?    — А ты совершенно уверен в том, — осведомился Пиноккио, — что в той стране действительно нет никаких школ?    — Даже намека на школу!    — И никаких учителей?    — Ни единого!    — И там не надо учиться?    — Ни-ни!    — Какая замечательная страна! — воскликнул Пиноккио, и у него даже слюнки потекли. — Какая замечательная страна! Хотя я там никогда не был, но я могу себе представить.    — Почему бы тебе не отправиться с нами?    — Не воображай, что ты можешь меня уговорить! Теперь я уже обещал моей доброй Фее стать хорошим мальчиком, а я свои слова не бросаю на ветер.    — Ну что ж, тогда прощай! И передай от меня тысячу приветов школам, гимназиям и реальным училищам, если ты по дороге их встретишь!    — Прощай, Фитиль! Счастливого пути, многих удовольствий и думай иногда о своих друзьях!    После этих слов Деревянный Человечек направился к дому. Однако, сделав два шага, он опять остановился, обернулся к своему другу и спросил:    — Но ты действительно уверен в том, что в той стране каждая неделя состоит из шести четвергов и одного воскресенья?    — Совершенно уверен.    — И ты действительно совершенно уверен в том, что осенние каникулы начинаются первого января и кончаются тридцать первого декабря?    — Совершенно убежден!    — Какая замечательная страна! — сказал Пиноккио еще раз и сплюнул от удовольствия. Потом он сказал с твердой решимостью и очень быстро: — Итак, прощай! Доброго пути!    — Прощай.    — Когда вы отъезжаете?    — Немедленно.    — Жаль! Если бы до отъезда оставался час, я бы, пожалуй, решился подождать.    — А Фея?..    — Теперь все равно слишком поздно… Какая разница, вернусь я домой на час раньше или позже.    — Бедный Пиноккио! А если Фея тебя будет ругать?    — Пусть ругает. Наругавшись вдоволь, она успокоится.

    Между тем наступила ночь, непроглядная ночь. И тут они увидели, как вдали запрыгал огонек, и услышали звон колокольцев и дальний мелодичный звук трубы.    — Это он! — вскричал Фитиль и вскочил на ноги.    — Кто? — прошептал Пиноккио.    — Фургон, на котором я поеду. Поедешь со мной или нет?    — И это действительно правда, — спросил Деревянный Человечек, — что в той стране вообще не надо учиться?    — Ни-ни-ни!    — Какая замечательная страна, какая замечательная страна, какая замечательная страна! 31. ПОСЛЕ ПЯТИ МЕСЯЦЕВ БЛАЖЕННОГО БЕЗДЕЛЬЯ ПИНОККИО ЗАМЕЧАЕТ, К СВОЕМУ ВЕЛИКОМУ ИЗУМЛЕНИЮ, ЧТО…    Наконец фургон приблизился, причем совершенно бесшумно, так как его колеса были обернуты паклей и ветошью.    Фургон тащили двенадцать упряжек маленьких ослов, все одного роста, хотя и различной окраски.    Некоторые были серые, другие — белые, третьи — в крапинку, словно осыпанные перцем и солью, а четвертые — в синюю и желтую полоску.    Но самое удивительное было то, что на ногах у всех двадцати четырех осликов были не подковы, как у других вьючных животных, а белые кожаные сапожки, как у людей.    Кто же был кучером этого фургона?    Представьте себе господинчика, толстенького, кругленького и мягонького, как масляный шар, с лицом, похожим на розовое яблочко, с ротиком, беспрерывно смеющимся, и с тоненьким льстивым голоском, похожим на голосок кота, выпрашивающего что-то вкусненькое у своей хозяйки.    Все мальчишки при виде его бывали очарованы и взапуски лезли в его фургон, с тем чтобы он их отвез в ту истинно блаженную страну, которая обозначена на географической карте под манящим названием Страна Развлечений.    И действительно, фургон был уже полон мальчишек от восьми до двенадцати лет. Он был набит ими, как бочка селедками. Мальчишкам было так тесно и неудобно, что они еле дышали, но никто из них не кричал «ой» и никто не жаловался. Прекрасная надежда через несколько часов очутиться в стране, где нет ни книг, ни школ, ни учителей, делала их такими счастливыми и довольными, что они уже не боялись никаких усилий и тягот, не хотели ни есть, ни пить, ни спать.    Как только фургон остановился. Господинчик, бесконечно кривляясь и выламываясь, обратился к Фитилю с улыбкой:

   —  Скажи мне, мой красавец, ты тоже хочешь отправиться с нами в счастливую страну?    — Конечно, хочу.    — Но я должен обратить твое внимание, мой красавчик, на то, что в фургоне нет места. Как видишь, он переполнен.    — Неважно, — возразил Фитиль, — раз в фургоне нет места, я усядусь на дышло.    И, подпрыгнув, он очутился на дышле.    — А ты, родненький, — льстиво обратился Господинчик к Пиноккио, — что нужно тебе? Поедешь с нами или останешься здесь?    — Я останусь, — ответил Пиноккио. — Я пойду домой. Я хочу заниматься и делать успехи в школе, как все другие приличные ребята.    — Бог в помощь!    — Пиноккио, — вмешался Фитиль, — послушай меня, поезжай с нами, и мы весело заживем.    — Нет, нет, нет!    — Поезжай с нами, и мы весело заживем! — крикнули четыре голоса из фургона.    — Поезжай с нами, и мы весело заживем! — подхватили все сто голосов.    — А если я с вами поеду, что тогда скажет моя добрая Фея? — спросил Деревянный Человечек, начиная колебаться.    — Зачем тебе думать об этом! Лучше думай о том, что мы едем в страну, где будем бегать без дела с утра до вечера.    Пиноккио ничего не ответил, только вздохнул. Потом он вздохнул еще раз и еще раз. И после третьего вздоха он наконец сказал:    — Раздвиньтесь немного. Я тоже поеду.    — Места все заняты, — ответил Господинчик, — но, чтобы ты видел, как мы тебе рады, я могу уступить тебе свое кучерское место.    — А вы?    — Я пойду пешком рядом с фургоном.    — Нет, этого я не могу допустить, я лучше сяду к одному из этих осликов на спину, — возразил Пиноккио.    И он сразу же подошел к ослику — это был правый ослик в первой упряжке — и попытался прыгнуть ему на спину. Но милое животное внезапно обернулось и с такой силой ударило его мордой в живот, что Пиноккио грохнулся на землю и задрыгал ногами.    Можете себе представить оглушительный хохот мальчишек, когда они это увидели.    Но Господинчик не смеялся. Он тут же подошел к строптивому ослику, притворился, что целует его, но при этом в наказание откусил ему половину правого уха.    Между тем Пиноккио, разъяренный, вскочил на ноги и ловко прыгнул бедному животному прямо на спину. И прыжок был такой точный и красивый, что мальчики перестали смеяться и воскликнули: «Да здравствует Пиноккио!» — и разразились нескончаемыми аплодисментами.

    Вдруг ослик поднял задние ноги и отшвырнул Деревянного Человечка на дорогу, прямо на кучу щебня.    Тут снова раздался невероятный хохот. Но Господинчик не рассмеялся, а преисполнился такой любви к беспокойному ослику, что вместе с поцелуем откусил ему половину и левого уха. Потом он сказал Деревянному Человечку:    — Садись снова и не бойся. Этот ослик не без причуд. Но я ему шепнул одно словечко и надеюсь, что теперь он будет сдержанный и смирный.    Пиноккио уселся. Тронулись. Но в то время как ослики бежали галопом и фургон тарахтел по камням мостовой. Деревянному Человечку послышался тихий, чуть внятный голос, сказавший ему:    — Бедный дурень, ты сделал по-своему, и ты пожалеешь об этом!    Пиноккио, испуганный, осмотрелся по сторонам, не понимая, кто произнес эти слова. Но он никого не увидел: ослики бежали галопом, фургон катился полным ходом, мальчишки в карете спали. Фитиль храпел, как сурок, а Господинчик на облучке напевал про себя:    В ночное время дрыхнут все,    Лишь я, лишь я не сплю…    Когда они проехали еще с полкилометра, Пиноккио снова услышал тот же тихий голосок, сказавший ему:    — Имей в виду, болван! Мальчики, бросившие учение и отвернувшиеся от книг, школ, учителей, чтобы удовольствоваться только игрой и развлечениями, плохо кончают… Я это знаю по собственному опыту… и могу тебе это сказать. В один прекрасный день ты тоже будешь плакать, как я теперь плачу… но тогда будет слишком поздно.    При этих словах, похожих больше на шелест листьев, нежели на человеческую речь, Деревянный Человечек страшно испугался, спрыгнул со спины ослика и схватил его за морду.    Представьте себе его изумление, когда он заметил, что ослик плачет… плачет, как маленький мальчик.    — Эй, синьор Господинчик! — позвал Пиноккио хозяина фургона. — Вы знаете новость? Этот ослик плачет!    — Пусть плачет. Придет время — зарыдает.    — Но неужели вы научили его разговаривать?    — Нет. Он сам научился произносить несколько слов, так как в продолжение трех лет жил в компании дрессированных собак.    — Бедное животное!    — Живей, живей, — заторопил его Господинчик, — мы не можем транжирить свое время на то, чтобы смотреть, как плачет осел. Садись, и поехали! Ночь прохладна, и путь далек.    Пиноккио безропотно подчинился. Фургон снова тронулся, и на рассвете они благополучно достигли Страны Развлечений.    Эта страна не была похожа ни на одну другую страну в мире. Ее население состояло исключительно из детей. Самым старшим было четырнадцать лет, а самым младшим — восемь. На улицах царило такое веселье, такой шум и гам, что можно было сойти с ума. Всюду бродили целые стаи бездельников. Они играли в орехи, в камушки, в мяч, ездили на велосипедах, гарцевали на

Читайте также:  Рабочая программа по английскому языку 2 класс ФГОС

деревянных лошадках, играли в жмурки, гонялись друг за другом, бегали переодетые в клоунов, глотали горящую паклю, декламировали, пели, кувыркались, стреляли, ходили на руках, гоняли обручи, разгуливали, как генералы, с бумажными шлемами и картонными мечами, смеялись, кричали, орали, хлопали в ладоши, свистели и кудахтали. Короче говоря, здесь царила такая адская трескотня, что надо было уши заткнуть ватой, чтобы не оглохнуть.    На всех площадях стояли небольшие балаганы, с утра до ночи переполненные детьми, а на стенах всех домов можно было прочитать самые необыкновенные вещи, написанные углем, как например: «Да сдраствуют игружки!» (вместо: «Да здравствуют игрушки!»), «Мы не хатим ф школу!» (вместо: «Мы не хотим в школу!»), «Далой орихметику!» (вместо: «Долой арифметику! «).    Пиноккио, Фитиль и остальные ребята, приехавшие с Господинчиком, только успели вступить в город, как сразу же кинулись в самое средоточие сутолоки и через несколько минут, как вы можете легко догадаться, стали закадычными друзьями всех других детей.    Кто еще чувствовал себя счастливее и довольнее их!    В таких разнообразных развлечениях и забавах часы, дни и недели пролетали, как сон.    — Ах, какая прекрасная житуха! — говорил Пиноккио каждый раз, когда случайно встречал Фитиля.    — Теперь ты видишь, что я был прав! — отвечал Фитиль. — А ты не хотел ехать с нами! А ты хотел обязательно идти домой к своей Фее и тратить время на учение!.. Если ты на сегодняшний день избавлен от тупоумных книг и школ, ты должен благодарить меня, мои советы и усилия! Ты это понимаешь? Только настоящий друг способен оказать такую услугу!    — Это правда. Фитиль. Если я на сегодняшний день действительно счастливый мальчик, то это только твоя заслуга. А знаешь, что мне говорил учитель про тебя? Он мне всегда говорил: «Не водись с этим бродягой! Фитиль плохой товарищ и к добру тебя не приведет».    — Бедный учитель! — покачал головой Фитиль. — Я слишком хорошо знаю, что он меня терпеть не мог и говорил про меня всякие гадости. Но я великодушен и прощаю ему это.    — Ты благородный человек! — воскликнул Пиноккио, сердечно обнял своего друга и поцеловал его в лоб.    Такое беспечальное житье, с играми и болтовней с утра до вечера, без лицезрения хотя бы одной книги или школы, продолжалось уже полных пять месяцев, когда Пиноккио, проснувшись однажды утром, был неприятно поражен событием, основательно испортившим ему настроение… 32. У ПИНОККИО ВЫРАСТАЮТ ОСЛИНЫЕ УШИ, А ЗАТЕМ ОН ПРЕВРАЩАЕТСЯ В НАСТОЯЩЕГО

ОСЛА И НАЧИНАЕТ РЕВЕТЬ ПО-ОСЛИНОМУ    Какое же это было событие?    Я вам сейчас расскажу, мои дорогие маленькие читатели. Когда Пиноккио однажды утром проснулся, у него зачесалась голова, и он начал чесаться. И, когда он начал чесаться, он заметил…    Как вы думаете, что он заметил?    К своему величайшему удивлению, он заметил, что его уши стали длиннее на целую ладонь.    Вы знаете, что Деревянный Человечек от рождения имел совсем-совсем маленькие уши, такие, что невооруженным глазом их вообще нельзя было увидеть. Стало быть, можете себе представить, что он почувствовал, когда обнаружил, что его уши за ночь стали длинные, как две метелки.    Он тотчас же начал искать зеркало, чтобы посмотреть, в чем дело. Не найдя зеркала, он налил в миску воды и увидел в ней такое отражение, что не приведи господь: он увидел собственную голову, украшенную парой первоклассных ослиных ушей.    Вы можете вообразить горе, стыд и отчаяние бедного Пиноккио.    Он плакал, дрожал, бился головой о стенку. Но, чем больше он отчаивался, тем длиннее становились его уши, и вскоре их кончики даже покрылись волосами.    Его пронзительные крики привлекли внимание милого маленького Сурка, который жил на верхнем этаже. Сурок прибежал и, увидев Деревянного Человечка в таком состоянии, заботливо спросил:    — Что с тобой приключилось, дорогой сосед?    — Я болен, милый Сурок, я очень болен… У меня такая болезнь, которая приводит меня в ужас. Ты умеешь щупать пульс?    — Немножко.    — Тогда пощупай, пожалуйста, не лихорадка ли у меня.    Сурок поднял свою правую переднюю лапку, пощупал у Пиноккио пульс и, вздыхая, сказал:    — Мой дорогой друг, я должен, к сожалению, сделать тебе неприятное сообщение.    — А именно?    — У тебя тяжелая лихорадка.    — И что это за лихорадка?    — Это ослиная лихорадка.    — Не понимаю, — ответил Пиноккио, который, однако, все очень хорошо понял.    — Тогда я тебе объясню, — продолжал Сурок. — Да будет тебе известно, что ты через два или три часа не будешь больше Деревянным Человечком, а также не будешь мальчиком…    — Кем же я буду?

   —  Через два или три часа ты станешь настоящим ослом, таким, как те, которых запрягают в повозку и которые возят на базар капусту и салат.    — Ах я несчастный! Ах я несчастный! — воскликнул Пиноккио в отчаянии, схватил свои оба уха руками и стал их яростно рвать и терзать, как будто это были чужие уши.    — Мой милый, — попытался утешить его Сурок, — что поделаешь! Это определено судьбой. Ибо написано в книгах мудрости, что все ленивые мальчишки, которые отвернулись от книг и учителей и проводят свои дни только в играх и развлечениях, раньше или позже должны стать ослами, все без исключения.    — И это действительно так? — зарыдал Деревянный Человечек.    — К сожалению, это действительно так. И напрасны все стенания. Надо было раньше об этом думать.    — Но я не виноват! Поверь мне. Сурок, виноват один Фитиль.    — А кто это — Фитиль?    — Мой школьный товарищ. Я хотел вернуться домой, хотел стать послушным, хотел продолжать учение, хотел делать успехи… но Фитиль сказал: «Зачем тебе нужно забивать себе голову учением? К чему тебе школа? Лучше идем со мной в Страну Развлечений! Там мы не будем больше учиться, мы с утра до вечера будем прохлаждаться и забавляться!»    — А почему ты послушался совета этого неверного и плохого друга?    — Почему?.. Мой дорогой Сурок, потому что я Деревянный Человечек, лишенный разума… и сердца. Ах, если бы у меня было хоть немножко сердца, я бы не убежал от моей доброй Феи, которая меня любила, как мать, и так много сделала для меня!.. Я бы теперь уже был не Деревянным Человечком, а настоящим мальчиком, как другие. Попадись мне теперь этот Фитиль, он у меня получит! Я ему задам перцу!    И он бросился к выходу. Но на пороге вспомнил о своих ослиных ушах, и ему стало страшно появиться в таком виде перед честным народом. Что же он сделал? Он взял большой фланелевый колпак и надел себе на голову, нахлобучив его до самого носа.    Затем он пошел искать Фитиля. Он искал его на улицах и площадях, в маленьких театральных балаганах, одним словом — везде. Но не нашел его. Каждого встречного он спрашивал о нем, но никто не видел Фитиля.    Тогда он пошел к нему домой и постучал в дверь.    — Кто там? — спросил Фитиль за дверью.    — Это я, — ответил Деревянный Человечек.    — Подожди одну минутку, я тебе сейчас открою.    Через полчаса дверь открылась. И представьте себе изумление Пиноккио, когда он увидел Фитиля в большом фланелевом колпаке, напяленном по самый нос!    При виде этого колпака Пиноккио почувствовал некоторое удовольствие и сразу же подумал: «Не болен ли мой друг той же болезнью, что и я? Не ослиная ли у него лихорадка?»    Но он притворился, что ничего не замечает, и, улыбаясь, спросил:    — Как твои делишки, мой дорогой Фитиль?

   —  Все отлично. Чувствую себя, как мышь в швейцарском сыре.    — Ты это говоришь серьезно?    — Зачем мне врать?    — Прости, дружище, для чего ты надел на голову фланелевый колпак, закрывающий твои уши?    — Это мне врач прописал, потому что я сильно стукнул себе коленку. А ты, дорогой Деревянный Человечек, почему ты напялил себе на нос этот фланелевый колпак?    — По предписанию врача, так как я сильно ударил себе пятку.    — Ах, бедный Пиноккио!    — Ах, бедный Фитиль!    После этих слов последовало долгое-предолгое молчание, в течение которого оба приятеля с насмешкой оглядывали друг друга.    Наконец Пиноккио пропел медовым голоском:    — Скажи мне, мой милый Фитиль, ты никогда еще не болел ушной болезнью?    — Я? Нет!.. А ты?    — Никогда! Но вот сегодня одно мое ухо очень меня обеспокоило.    — И у меня то же самое.    — И у тебя тоже? А какое ухо у тебя болит?    — Оба. А у тебя?    — Оба. Значит, у нас одна и та же неприятность?    — Боюсь, что да.    — Сделай мне одно одолжение. Фитиль…    — Охотно. От всей души!    — Не покажешь ли ты мне свои уши?    — Почему бы нет? Но сначала я хочу увидеть твои, милый Пиноккио.    — Нет, сначала ты покажи свои.    — Нет, дорогуша! Сначала ты, а потом я.    — Ну ладно, — сказал Деревянный Человечек, — в таком случае, заключим дружественный договор.    — Прошу огласить этот договор.    — Мы оба одновременно снимаем наши колпаки. Согласен?    — Согласен.    — Итак, внимание! — И Пиноккио крикнул громким голосом: — Раз! Два! Три!    По счету «три» оба мальчика сорвали с головы колпаки и подбросили их в воздух.    И тогда случилось нечто такое, во что нельзя было бы поверить, если бы это не было правдой. А именно: случилось то, что Пиноккио и Фитиль вовсе не были охвачены горем и стыдом, когда увидели, что больны одной и той же болезнью, — напротив, они стали подмигивать друг другу и после многочисленных прыжков и гримас разразились неудержимым хохотом.    И так хохотали до упаду. Но вдруг Фитиль замолчал, начал шататься, побледнел и крикнул своему другу:    — Помоги, помоги, Пиноккио!    — Что с тобой?

   —  Ой, я не могу прямо стоять на ногах!    — Я тоже не могу! — воскликнул Пиноккио, заплакал и зашатался.    И при этих словах они оба опустились на четвереньки и начали бегать по комнате на руках и ногах. И, в то время как они так бегали, их руки превратились в ноги, лица вытянулись и стали мордами, а тела их покрылись светло-серой, усеянной черными крапинками шерстью.    Но знаете ли вы, какое мгновение было самым ужасным для обоих несчастных? Мгновение, когда они заметили, что у них сзади выросли хвосты. Охваченные горем и стыдом, они стали плакать и жаловаться на свою судьбу.    Лучше бы они промолчали! Ибо вместо плача и жалоб из их глоток раздался ослиный рев. И, громко ревя, они произнесли согласно, как дуэт:    — И-а, и-а, и-а!    В этот момент раздался стук в дверь, и с улицы послышался голос:    — Откройте! Я Господинчик, кучер фургона, который привез вас в эту страну. Немедленно откройте, иначе вы у меня запляшете! 33. ПОСЛЕ ПРЕВРАЩЕНИЯ В НАСТОЯЩЕГО ОСЛА ПИНОККИО БЫЛ ПУЩЕН В ПРОДАЖУ И КУПЛЕН ДИРЕКТОРОМ ЦИРКА, КОТОРЫЙ ХОТЕЛ НАУЧИТЬ ЕГО ТАНЦЕВАТЬ И ПРЫГАТЬ ЧЕРЕЗ ОБРУЧ. НО ОДНАЖДЫ, ОХРОМЕВ, ПИНОККИО ПОПАДАЕТ К ДРУГОМУ ПОКУПАТЕЛЮ, КОТОРЫЙ ХОЧЕТ СДЕЛАТЬ ИЗ ЕГО ШКУРЫ БАРАБАН

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

    THE ADVENTURES OF PINOCCHIO by C. Collodi [Pseudonym of Carlo Lorenzini] Translated from the Italian by Carol Della Chiesa

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

    THE ADVENTURES OF PINOCCHIO by C. Collodi [Pseudonym of Carlo Lorenzini] Translated from the Italian by Carol Della Chiesa

    CHAPTER 30 Pinocchio, instead of becoming a boy, runs away to the Land of Toys with his friend, Lamp-Wick. Coming at last out of the surprise into which the Fairy’s words had thrown him, Pinocchio asked for permission to give out the invitations. “Indeed, you may invite your friends to tomorrow’s party. Only remember to return home before dark. Do you understand?” “I’ll be back in one hour without fail,” answered the Marionette. “Take care, Pinocchio! Boys give promises very easily, but they as easily forget them.” “But I am not like those others. When I give my word I keep it.” “We shall see. In case you do disobey, you will be the one to suffer, not anyone else.” “Why?” “Because boys who do not listen to their elders always come to grief.” “I certainly have,” said Pinocchio, “but from now on, I obey.” “We shall see if you are telling the truth.” Without adding another word, the Marionette bade the good Fairy good-by, and singing and dancing, he left the house. In a little more than an hour, all his friends were invited. Some accepted quickly and gladly. Others had to be coaxed, but when they heard that the toast was to be buttered on both sides, they all ended by accepting the invitation with the words, “We’ll come to please you.” Now it must be known that, among all his friends, Pinocchio had one whom he loved most of all. The boy’s real name was Romeo, but everyone called him Lamp-Wick, for he was long and thin and had a woebegone look about him. Lamp-Wick was the laziest boy in the school and the biggest mischief-maker, but Pinocchio loved him dearly. That day, he went straight to his friend’s house to invite him to the party, but Lamp-Wick was not at home. He went a second time, and again a third, but still without success. Where could he be? Pinocchio searched here and there and everywhere, and finally discovered him hiding near a farmer’s wagon. “What are you doing there?” asked Pinocchio, running up to him. “I am waiting for midnight to strike to go—” “Where?” “Far, far away!” “And I have gone to your house three times to look for you!” “What did you want from me?” “Haven’t you heard the news? Don’t you know what good luck is mine?” “What is it?” “Tomorrow I end my days as a Marionette and become a boy, like you and all my other friends.” “May it bring you luck!”

Читайте также:  Упражнения для закрепления косвенной речи.

   “ Shall I see you at my party tomorrow?” “But I’m telling you that I go tonight.” “At what time?” “At midnight.” “And where are you going?” “To a real country—the best in the world—a wonderful place!” “What is it called?” “It is called the Land of Toys. Why don’t you come, too?” “I? Oh, no!” “You are making a big mistake, Pinocchio. Believe me, if you don’t come, you’ll be sorry. Where can you find a place that will agree better with you and me? No schools, no teachers, no books! In that blessed place there is no such thing as study. Here, it is only on Saturdays that we have no school. In the Land of Toys, every day, except Sunday, is a Saturday. Vacation begins on the first of January and ends on the last day of December. That is the place for me! All countries should be like it! How happy we should all be!” “But how does one spend the day in the Land of Toys?” “Days are spent in play and enjoyment from morn till night. At night one goes to bed, and next morning, the good times begin all over again. What do you think of it?” “H’m—!” said Pinocchio, nodding his wooden head, as if to say, “It’s the kind of life which would agree with me perfectly.” “Do you want to go with me, then? Yes or no? You must make up your mind.” “No, no, and again no! I have promised my kind Fairy to become a good boy, and I want to keep my word. Just see: The sun is setting and I must leave you and run. Good-by and good luck to you!” “Where are you going in such a hurry?” “Home. My good Fairy wants me to return home before night.” “Wait two minutes more.” “It’s too late!” “Only two minutes.” “And if the Fairy scolds me?” “Let her scold. After she gets tired, she will stop,” said Lamp-Wick. “Are you going alone or with others?” “Alone? There will be more than a hundred of us!” “Will you walk?” “At midnight the wagon passes here that is to take us within the boundaries of that marvelous country.”

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

   “ How I wish midnight would strike!” “Why?” “To see you all set out together.” “Stay here a while longer and you will see us!” “No, no. I want to return home.” “Wait two more minutes.” “I have waited too long as it is. The Fairy will be worried.” “Poor Fairy! Is she afraid the bats will eat you up?” “Listen, Lamp-Wick,” said the Marionette, “are you really sure that there are no schools in the Land of Toys?” “Not even the shadow of one.” “Not even one teacher?” “Not one.” “And one does not have to study?” “Never, never, never!” “What a great land!” said Pinocchio, feeling his mouth water. “What a beautiful land! I have never been there, but I can well imagine it.” “Why don’t you come, too?” “It is useless for you to tempt me! I told you I promised my good Fairy to behave myself, and I am going to keep my word.” “Good-by, then, and remember me to the grammar schools, to the high schools, and even to the colleges if you meet them on the way.” “Good-by, Lamp-Wick. Have a pleasant trip, enjoy yourself, and remember your friends once in a while.” With these words, the Marionette started on his way home. Turning once more to his friend, he asked him: “But are you sure that, in that country, each week is composed of six Saturdays and one Sunday?” “Very sure!” “And that vacation begins on the first of January and ends on the thirty-first of December?” “Very, very sure!” “What a great country!” repeated Pinocchio, puzzled as to what to do.

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

   Then, in sudden determination, he said hurriedly: “Good-by for the last time, and good luck.” “Good-by.” “How soon will you go?” “Within two hours.” “What a pity! If it were only one hour, I might wait for you.” “And the Fairy?” “By this time I’m late, and one hour more or less makes very little difference.” “Poor Pinocchio! And if the Fairy scolds you?” “Oh, I’ll let her scold. After she gets tired, she will stop.” In the meantime, the night became darker and darker. All at once in the distance a small light flickered. A queer sound could be heard, soft as a little bell, and faint and muffled like the buzz of a far-away mosquito. “There it is!” cried Lamp-Wick, jumping to his feet. “What?” whispered Pinocchio. “The wagon which is coming to get me. For the last time, are you coming or not?” “But is it really true that in that country boys never have to study?” “Never, never, never!” “What a wonderful, beautiful, marvelous country! Oh—h—h!!” CHAPTER 31 After five months of play, Pinocchio wakes up one fine morning and finds a great surprise awaiting him. Finally the wagon arrived. It made no noise, for its wheels were bound with straw and rags. It was drawn by twelve pair of donkeys, all of the same size, but all of different color. Some were gray, others white, and still others a mixture of brown and black. Here and there were a few with large yellow and blue stripes. The strangest thing of all was that those twenty-four donkeys, instead of being iron-shod like any other beast of burden, had on their feet laced shoes made of leather, just like the ones boys wear.

    And the driver of the wagon? Imagine to yourselves a little, fat man, much wider than he was long, round and shiny as a ball of butter, with a face beaming like an apple, a little mouth that always smiled, and a voice small and wheedling like that of a cat begging for food. No sooner did any boy see him than he fell in love with him, and nothing satisfied him but to be allowed to ride in his wagon to that lovely place called the Land of Toys. In fact the wagon was so closely packed with boys of all ages that it looked like a box of sardines. They were uncomfortable, they were piled one on top of the other, they could hardly breathe; yet not one word of complaint was heard. The thought that in a few hours they would reach a country where there were no schools, no books, no teachers, made these boys so happy that they felt neither hunger, nor thirst, nor sleep, nor discomfort. No sooner had the wagon stopped than the little fat man turned to Lamp-Wick. With bows and smiles, he asked in a wheedling tone: “Tell me, my fine boy, do you also want to come to my wonderful country?” “Indeed I do.” “But I warn you, my little dear, there’s no more room in the wagon. It is full.” “Never mind,” answered Lamp-Wick. “If there’s no room inside, I can sit on the top of the coach.” And with one leap, he perched himself there. “What about you, my love?” asked the Little Man, turning politely to Pinocchio. “What are you going to do? Will you come with us, or do you stay here?” “I stay here,” answered Pinocchio. “I want to return home, as I prefer to study and to succeed in life.” “May that bring you luck!” “Pinocchio!” Lamp-Wick called out. “Listen to me. Come with us and we’ll always be happy.” “No, no, no!” “Come with us and we’ll always be happy,” cried four other voices from the wagon. “Come with us and we’ll always be happy,” shouted the one hundred and more boys in the wagon, all together. “And if I go with you, what will my good Fairy say?” asked the Marionette, who was beginning to waver and weaken in his good resolutions. “Don’t worry so much. Only think that we are going to a land where we shall be allowed to make all the racket we like from morning till night.”

    Pinocchio did not answer, but sighed deeply once—twice—a third time. Finally, he said: “Make room for me. I want to go, too!” “The seats are all filled,” answered the Little Man, “but to show you how much I think of you, take my place as coachman.” “And you?” “I’ll walk.” “No, indeed. I could not permit such a thing. I much prefer riding one of these donkeys,” cried Pinocchio. No sooner said than done. He approached the first donkey and tried to mount it. But the little animal turned suddenly and gave him such a terrible kick in the stomach that Pinocchio was thrown to the ground and fell with his legs in the air. At this unlooked-for entertainment, the whole company of runaways laughed uproariously. The little fat man did not laugh. He went up to the rebellious animal, and, still smiling, bent over him lovingly and bit off half of his right ear. In the meantime, Pinocchio lifted himself up from the ground, and with one leap landed on the donkey’s back. The leap was so well taken that all the boys shouted, “Hurrah for Pinocchio!” and clapped their hands in hearty applause. Suddenly the little donkey gave a kick with his two hind feet and, at this unexpected move, the poor Marionette found himself once again sprawling right in the middle of the road. Again the boys shouted with laughter. But the Little Man, instead of laughing, became so loving toward the little animal that, with another kiss, he bit off half of his left ear. “You can mount now, my boy,” he then said to Pinocchio. “Have no fear. That donkey was worried about something, but I have spoken to him and now he seems quiet and reasonable.” Pinocchio mounted and the wagon started on its way. While the donkeys galloped along the stony road, the Marionette fancied he heard a very quiet voice whispering to him: “Poor silly! You have done as you wished. But you are going to be a sorry boy before very long.” Pinocchio, greatly frightened, looked about him to see whence the words had come, but he saw no one. The donkeys galloped, the wagon rolled on smoothly, the boys slept (Lamp-Wick snored like a dormouse) and the little, fat driver sang sleepily between his teeth.

After a mile or so, Pinocchio again heard the same faint voice whispering: “Remember, little simpleton! Boys who stop studying and turn their backs upon books and schools and teachers in order to give all their time to nonsense and pleasure, sooner or later come to grief. Oh, how well I know this! How well I can prove it to you! A day will come when you will weep bitterly, even as I am weeping now—but it will be too late!” At these whispered words, the Marionette grew more and more frightened. He jumped to the ground, ran up to the donkey on whose back he had been riding, and taking his nose in his hands, looked at him. Think how great was his surprise when he saw that the donkey was weeping—weeping just like a boy! “Hey, Mr. Driver!” cried the Marionette. “Do you know what strange thing is happening here! This donkey weeps.” “Let him weep. When he gets married, he will have time to laugh.” “Have you perhaps taught him to speak?” “No, he learned to mumble a few words when he lived for three years with a band of trained dogs.” “Poor beast!” “Come, come,” said the Little Man, “do not lose time over a donkey that can weep. Mount quickly and let us go. The night is cool and the road is long.” Pinocchio obeyed without another word. The wagon started again. Toward dawn the next morning they finally reached that much-longed-for country, the Land of Toys. This great land was entirely different from any other place in the world. Its population, large though it was, was composed wholly of boys. The oldest were about fourteen years of age, the youngest, eight. In the street, there was such a racket, such shouting, such blowing of trumpets, that it was deafening. Everywhere groups of boys were gathered together. Some played at marbles, at hopscotch, at ball. Others rode on bicycles or on wooden horses. Some played at blindman’s buff, others at tag. Here a group played circus, there another sang and recited. A few turned somersaults, others walked on their hands with their feet in the air. Generals in full uniform leading regiments of cardboard soldiers passed by. Laughter, shrieks, howls, catcalls, hand-clapping followed this parade. One boy made a noise like a hen, another like a rooster, and a third imitated a lion in his den. All together they created such a pandemonium that it would have been necessary for you to put cotton in your ears. The squares were filled with small wooden theaters, overflowing with boys from morning till night, and on the walls of the houses, written with charcoal, were words like these: HURRAH FOR THE LAND OF TOYS! DOWN WITH ARITHMETIC! NO MORE SCHOOL!

Читайте также:  Статья "Использование ИКТ для формирования коммуникативной компетентности на уроках английского языка"

    As soon as they had set foot in that land, Pinocchio, Lamp-Wick, and all the other boys who had traveled with them started out on a tour of investigation. They wandered everywhere, they looked into every nook and corner, house and theater. They became everybody’s friend. Who could be happier than they? What with entertainments and parties, the hours, the days, the weeks passed like lightning. “Oh, what a beautiful life this is!” said Pinocchio each time that, by chance, he met his friend Lamp-Wick. “Was I right or wrong?” answered Lamp-Wick. “And to think you did not want to come! To think that even yesterday the idea came into your head to return home to see your Fairy and to start studying again! If today you are free from pencils and books and school, you owe it to me, to my advice, to my care. Do you admit it? Only true friends count, after all.” “It’s true, Lamp-Wick, it’s true. If today I am a really happy boy, it is all because of you. And to think that the teacher, when speaking of you, used to say, ‘Do not go with that Lamp-Wick! He is a bad companion and some day he will lead you astray.’” “Poor teacher!” answered the other, nodding his head. “Indeed I know how much he disliked me and how he enjoyed speaking ill of me. But I am of a generous nature, and I gladly forgive him.” “Great soul!” said Pinocchio, fondly embracing his friend. Five months passed and the boys continued playing and enjoying themselves from morn till night, without ever seeing a book, or a desk, or a school. But, my children, there came a morning when Pinocchio awoke and found a great surprise awaiting him, a surprise which made him feel very unhappy, as you shall see. CHAPTER 32 Pinocchio’s ears become like those of a Donkey. In a little while he changes into a real Donkey and begins to bray. Everyone, at one time or another, has found some surprise awaiting him. Of the kind which Pinocchio had on that eventful morning of his life, there are but few. What was it? I will tell you, my dear little readers. On awakening, Pinocchio put his hand up to his head and there he found— Guess! He found that, during the night, his ears had grown at least ten full inches! You must know that the Marionette, even from his birth, had very small ears, so small indeed that to the naked eye they could hardly be seen. Fancy how he felt when he noticed that overnight those two dainty organs had become as long as shoe brushes! He went in search of a mirror, but not finding any, he just filled a basin with water and looked at himself. There he saw what he never could have wished to see. His manly figure was adorned and enriched by a beautiful pair of donkey’s ears. I leave you to think of the terrible grief, the shame, the despair of the poor Marionette.

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

    He began to cry, to scream, to knock his head against the wall, but the more he shrieked, the longer and the more hairy grew his ears. At those piercing shrieks, a Dormouse came into the room, a fat little Dormouse, who lived upstairs. Seeing Pinocchio so grief-stricken, she asked him anxiously: “What is the matter, dear little neighbor?” “I am sick, my little Dormouse, very, very sick—and from an illness which frightens me! Do you understand how to feel the pulse?” “A little.” “Feel mine then and tell me if I have a fever.” The Dormouse took Pinocchio’s wrist between her paws and, after a few minutes, looked up at him sorrowfully and said: “My friend, I am sorry, but I must give you some very sad news.” “What is it?” “You have a very bad fever.” “But what fever is it?” “The donkey fever.” “I don’t know anything about that fever,” answered the Marionette, beginning to understand even too well what was happening to him. “Then I will tell you all about it,” said the Dormouse. “Know then that, within two or three hours, you will no longer be a Marionette, nor a boy.” “What shall I be?” “Within two or three hours you will become a real donkey, just like the ones that pull the fruit carts to market.” “Oh, what have I done? What have I done?” cried Pinocchio, grasping his two long ears in his hands and pulling and tugging at them angrily, just as if they belonged to another. “My dear boy,” answered the Dormouse to cheer him up a bit, “why worry now? What is done cannot be undone, you know. Fate has decreed that all lazy boys who come to hate books and schools and teachers and spend all their days with toys and games must sooner or later turn into donkeys.” “But is it really so?” asked the Marionette, sobbing bitterly. “I am sorry to say it is. And tears now are useless. You should have thought of all this before.”

   “ But the fault is not mine. Believe me, little Dormouse, the fault is all Lamp-Wick’s.” “And who is this Lamp-Wick?” “A classmate of mine. I wanted to return home. I wanted to be obedient. I wanted to study and to succeed in school, but Lamp-Wick said to me, ‘Why do you want to waste your time studying? Why do you want to go to school? Come with me to the Land of Toys. There we’ll never study again. There we can enjoy ourselves and be happy from morn till night.’” “And why did you follow the advice of that false friend?” “Why? Because, my dear little Dormouse, I am a heedless Marionette—heedless and heartless. Oh! If I had only had a bit of heart, I should never have abandoned that good Fairy, who loved me so well and who has been so kind to me! And by this time, I should no longer be a Marionette. I should have become a real boy, like all these friends of mine! Oh, if I meet Lamp-Wick I am going to tell him what I think of him—and more, too!” After this long speech, Pinocchio walked to the door of the room. But when he reached it, remembering his donkey ears, he felt ashamed to show them to the public and turned back. He took a large cotton bag from a shelf, put it on his head, and pulled it far down to his very nose. Thus adorned, he went out. He looked for Lamp-Wick everywhere, along the streets, in the squares, inside the theatres, everywhere; but he was not to be found. He asked everyone whom he met about him, but no one had seen him. In desperation, he returned home and knocked at the door. “Who is it?” asked Lamp-Wick from within. “It is I!” answered the Marionette. “Wait a minute.” After a full half hour the door opened. Another surprise awaited Pinocchio! There in the room stood his friend, with a large cotton bag on his head, pulled far down to his very nose. At the sight of that bag, Pinocchio felt slightly happier and thought to himself: “My friend must be suffering from the same sickness that I am! I wonder if he, too, has donkey fever?” But pretending he had seen nothing, he asked with a smile: “How are you, my dear Lamp-Wick?” “Very well. Like a mouse in a Parmesan cheese.” “Is that really true?” “Why should I lie to you?” “I beg your pardon, my friend, but why then are you wearing that cotton bag over your ears?” “The doctor has ordered it because one of my knees hurts. And you, dear Marionette, why are you wearing that cotton bag down to your nose?” “The doctor has ordered it because I have bruised my foot.” “Oh, my poor Pinocchio!” “Oh, my poor Lamp-Wick!”

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

   An embarrassingly long silence followed these words, during which time the two friends looked at each other in a mocking way. Finally the Marionette, in a voice sweet as honey and soft as a flute, said to his companion: “Tell me, Lamp-Wick, dear friend, have you ever suffered from an earache?” “Never! And you?” “Never! Still, since this morning my ear has been torturing me.” “So has mine.” “Yours, too? And which ear is it?” “Both of them. And yours?” “Both of them, too. I wonder if it could be the same sickness.” “I’m afraid it is.” “Will you do me a favor, Lamp-Wick?” “Gladly! With my whole heart.” “Will you let me see your ears?” “Why not? But before I show you mine, I want to see yours, dear Pinocchio.” “No. You must show yours first.” “No, my dear! Yours first, then mine.” “Well, then,” said the Marionette, “let us make a contract.” “Let’s hear the contract!” “Let us take off our caps together. All right?” “All right.” “Ready then!” Pinocchio began to count, “One! Two! Three!” At the word “Three!” the two boys pulled off their caps and threw them high in air. And then a scene took place which is hard to believe, but it is all too true. The Marionette and his friend, Lamp-Wick, when they saw each other both stricken by the same misfortune, instead of feeling sorrowful and ashamed, began to poke fun at each other, and after much nonsense, they ended by bursting out into hearty laughter. They laughed and laughed, and laughed again—laughed till they ached—laughed till they cried. But all of a sudden Lamp-Wick stopped laughing. He tottered and almost fell. Pale as a ghost, he turned to Pinocchio and said: “Help, help, Pinocchio!”

Лексика 9   Use of English Extensive Reading 6 —иллюстрированная    1  часть

  “ What is the matter?” “Oh, help me! I can no longer stand up.” “I can’t either,” cried Pinocchio; and his laughter turned to tears as he stumbled about helplessly. They had hardly finished speaking, when both of them fell on all fours and began running and jumping around the room. As they ran, their arms turned into legs, their faces lengthened into snouts and their backs became covered with long gray hairs. This was humiliation enough, but the most horrible moment was the one in which the two poor creatures felt their tails appear. Overcome with shame and grief, they tried to cry and bemoan their fate. But what is done can’t be undone! Instead of moans and cries, they burst forth into loud donkey brays, which sounded very much like, “Haw! Haw! Haw!” At that moment, a loud knocking was heard at the door and a voice called to them: “Open! I am the Little Man, the driver of the wagon which brought you here. Open, I say, or beware!” CHAPTER 33 Pinocchio, having become a Donkey, is bought by the owner of a Circus, who wants to teach him to do tricks. The Donkey becomes lame and is sold to a man who wants to use his skin for a drumhead.

Оцените статью
Английский язык
Добавить комментарий